Православие Электронный проект Православие
Содержание сайта

О Православии
Спаситель мира, Господь Иисус Христос
Православие
Православная семья
О посте
О молитве
Таинства и обряды Православной Церкви
Чудеса Православия
Первые молитвы
Святая мученица Татиана-небесная покровительница Российского студенчества
ВОПРОС ДНЯ
Православный календарь
Православная народная газета
Деятельное благочестие
Первые шаги в православном храме

Электронный проект "Православие"::О Православии
 


Прорыв в вечность


Молитва - то, чем жива христианская душа, что должно быть для чело­века столь же естественным, сколь естественно дыхание. И вместе с тем ничто иное не вызывает у людей столько трудностей, столько недоумений, столько вопросов. Ответить на все эти вопросы сразу, конечно, не­возможно. Однако на многие очень важные и серьезные вопросы дает ответ в своей написанной в форме диалога статье архимандрит РАФАИЛ (КАРЕЛИН).



Вопрос: Что такое молитва?


Ответ: Прорыв в вечность, обра­щенность души к Тому, Кто сотворил ее, мистическое общение с Божеством, начало новой жизни, способность вос­принять Божественный свет, незримый луч, идущий от Фавора к человеческо­му сердцу, преображение души, одухо­творение тела.


Молитва — это разрешение загадок бытия, тех узлов, которые не может рас­путать человеческий разум; освобожде­ние от плена греха и уз мира, борьба с демоном в глубине своего сердца, заклинание темной силы, обуревающей душу через помыслы и страсти; беседа души наедине с Тем, кто выше слова.


Молитва — источник всех доброде­телей. Молитва — это крылья, поднима­ющие человека к небу, освобождение от страха и победа над унынием, предвку­шение вечной радости и тень славы Не­бесного Иерусалима. Молитва — это от­звук той таинственной песни, которой Ангелы день и ночь славят Бога; это связь чад земли с небожителями; это ог­ни отеческого дома, которые увидел странник, возвратившись на родину.


Человек преображается в молитве, и мир преображается в его глазах. Мо­литва — это мать и дочь любви, в кото­рой заключена полнота бытия.


Вопрос: Что главное в молитве?


Ответ: Благоговение, устремленность и внимание — три состояния триединых сил души.


Для разума благоговение - это осознание, к Кому обращается человек: конечное к Бесконечному, тварь ко Творцу, одушевленная глина к Тому, Кто создал вселенную и Сам несказан­но выше ее.


Для чувства устремленность к Богу — это же­лание через созерцание соприкоснуться с вечной, совершенной, высшей, неизреченной Красотой.


Для воли внимание — это сосредоточенность в словах молитвы, хранение души от земных обра­зов и помыслов, через которые диавол, как лаю­щий пес, постоянно старается отвлечь душу от мо­литвы.


Вопрос: С чего начинать молитву?


Ответ: Необходимо приготовиться к молит­ве: осознать, кто ты и с Кем будешь вести беседу. В Библии сказано: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно»1. Эта заповедь, данная на Синае, является незыблемым основанием всякой молитвы: иначе молитва окажется пустословием. Приготовиться к молитве — значит оторваться мыслями от земли, обратить душу к Богу, размыш­лять о величии Божием, о Его обетованиях, пре­восходящих ум человека, непостижимых, неизре­ченных и сокровенных; о своей душе как образе Божием, о душе, впадшей в глубокую тьму богооставленности; о грехах, которыми мы пропитаны, как поры губки водой, которые разъедают наше естество, как ржавчина железо, и превращают че­ловека из ангелоподобного существа в горсть зем­ной пыли, из чаши, искрящейся небесным ви­ном,— в чашу гноя.


Через грехи и страсти мы отверглись Бога, но Он, будучи Любовью, не отрекся от нас, взял на Себя наши грехи, чтобы открыть нам путь ко спа­сению и возвратить потерянный рай.


Благодари Бога за дар слова и дар молитвы, ко­торыми наделен человек — единственный из всех обитателей земли. Подумай, что Бог, Который Весь во всем и Весь выше всего, внимает словам твоей молитвы, а вернее, языку твоего сердца; что Тот, Кто сотворил вселенную, внимает тебе так, как будто в мире есть только Он и ты.


Господь взял на Себя твои грехи, а ты должен взять на себя Его заповеди, которые благодать соделывает бременем легким и игом благим. Гос­подь спасает тебя, давая тебе возможность спасе­ния, но не отнимая свободной воли, ты же эту во­лю употребляешь для умножения грехов. Господь дал тебе сегодняшний день и эту молитву для спа­сения; может быть, этот день окажется для тебя последним, и эта молитва завершит твою жизнь, как страница, на которой обрывается книга. А ес­ли ты сегодня пренебрежешь молитвой, то благо­дать Божия может оставить тебя, и тогда тебе уже не захочется больше молиться: ты даже забудешь, что существует молитва.


Мысленно представь, что ты узник, пригово­ренный к смерти, который брошен в яму и ожида­ет казни. Смерть кажется неизбежной. Но один из друзей тайно прокрался к подземелью, сбросил вниз веревку и шепчет тебе: «Скорее ухватись за нее, держись изо всех сил, и я вытащу тебя».


Грешник уже при жизни невидимо пребывает в темнице, в которую заточил себя своими греха­ми. Молитва — это та спасительная вервь, ухватившись за которую он может выйти на свободу. Человек должен молиться, как бы схватив своим напряженным вниманием не вервь, а слова молит­вы, удерживая их не руками, а сердцем. Он дол­жен слиться умом воедино с молитвой, объять ее своей душой и в то же время найти через нее свою душу.


Вопрос: Достаточно ли для этого одних уси­лий человека?


Ответ: Нет. Человек должен молиться о мо­литве: просить Бога помочь ему молиться, благо­словить его молитву, укрепить его силы, так как без благодати Божией человек не может совер­шить ничего, кроме греха, не может даже помыс­лить о чем-либо спасительном и добром.


Вопрос: В чем же тогда подвиг человека и участие в своем спасении?


Ответ: В волевом послушании благодати.


Вопрос: Всегда ли необходима предвари­тельная подготовка к молитве через размышления о Боге и о себе?


Ответ: Можно приступать к молитве сра­зу же, если возникло желание молиться, как будто горячая волна поднялась из глубины души и охва­тила ее. Псалмопевец Давид сказал: «Как лань же­лает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже» (Пс. 41,2), а в другом псалме: «Лица Твоего, Господи, взыщу» (Пс. 26,8). Лицо Господа — это сияние Его неизре­ченной красоты. Здесь тоска по разлуке с Богом, но тоска, окрыленная надеждой, мы бы сказали, сладостная тоска любви, и желание снова видеть отблеск Божественной красоты, хотя бы про­мелькнувшей, как тень.


Молитва может возникнуть нежданно, когда несчастье пробуждает человека как бы от глубо­кого сна. Скорбь раскрывает его сердце для мо­литвы, образно говоря, разбивает каменный гроб его сердца ударами молота. Человек видит, что все ничтожно в мире и только в Боге спасение и жизнь; что среди преходящего и исчезающего истинно Сущий только Бог, а среди миражей, призраков и обмана неугасим и вечен только Бо­жественный свет.


Молитву может пробудить боль покаяния, осо­бенно после тяжелого падения, когда на глазах человека огонь превращает в пепел то, что он собирал годами. Такая молитва мучительна и сопряжена с болью души. Господь долго не возвращает радость богообщения, Он как бы безмолвствует. Здесь нужны подвиг и время: человек должен ис­целиться через боль и восстать через труд и тер­пение.


Самое мучительное испытание и самая тяже­лая потеря — это обрести благодать, а затем поте­рять ее. Наши праотцы после грехопадения поте­ряли световидную одежду и увидели себя нагими. После потери благодати человек чувствует в сво­ей душе гнетущую пустоту, как преддверие смерти.


Вопрос: Что требует от нас Господь в мо­литве?


Ответ: Господь сказал: «Царство Небесное силою берется» (Мф. 11, 12), В Гефсиманском саду Он молился до кровавого пота. Для нас это пример того, какая сосредоточенность сил души должна быть на мо­литве; каким волевым напряжением надо обра­щать свой ум к Богу. В это время человек должен забыть обо всем и слиться воедино со словами мо­литвы. Тот, кто молится усердно, не жалея себя, вернее, своего «ветхого человека», живущего в нас, вызывает на бой невидимых змей — адских духов, которые жалят его, словно ядовитым жалом, стра­стями и греховными помыслами. Но если человек мужественно стоит на молитве и не отступает, то в этой битве он чувствует помощь Божию и как бы «просветы» тихой радости — так вдруг является среди грозовых туч лазурь неба. Затем молитва открывается ему, как радость победы со Христом или победа Христа над диаволом в его сердце. Это состояние не описать словами.


Если мы скажем, что молитва труднее всего,— это правда; если скажем, что молитва радостнее всего,— это правда; если скажем, что в молитве человек опускается в ад,— это правда; если мы скажем, что в молитве душа восходит на небо,— это правда; если скажем, что в молитве искуше­ния, как чудовища, бросаются на нас,— это прав­да; если мы скажем, что в молитве душа встречает­ся с Богом,— это правда; если скажем, что молит­ва — непрерывный бой,— это правда; если ска­жем, что молитва -- небесный покой,— это правда.


        Молитва — это выход души в духовный мир, где тьма и свет, добро и зло не только более поля­ризованы, чем в материальном мире, окружающем нас, но олицетворены и воплощены в духовных существах. Душа, соприкасаясь с этим миром, ис­пытывает трепет, как бы входя в неведомую для нее жизнь, где все ново, необычайно и пора­зительно. Поэтому сама молитва — это тайна.


Вопрос: В Евангелии написано о Спасителе, что Он в Гефсиманском саду пал на землю и мо­лился (Мк. 14,35). Какой урок мы можем извлечь из этого?


Ответ: Господь как Сын Человеческий пре­клонял колена и припадал к земле, выражая благо­говение пред Небесным Отцом. Мы должны при­ступать к молитве как к таинству и так произно­сить каждое ее слово, словно устами касаемся свя­тыни. Для Христа коленопреклоненная молитва была выражением любви и всецелой преданности воле Божией. А для нас молитва Господа в Гефси­манском саду имеет еще другое, символическое значение: чем больше человек смиряет себя пред Богом, тем больше места дает благодати действо­вать в своей душе. Преклонением колен он свиде­тельствует о величии Божием, о том, что без по­мощи Бога сам по себе человек не в силах совер­шить ничего. В преклонении до земли безгрешно­го Сына Божия мы видим указание на нашу гре­ховность, которая сделала нас из детей Едема де­тьми земли. В Адаме мы пали. Через Христа, и только через Христа мы можем восстать. Что для Господа было выражением благоговения, то для нас служит призывом к покаянию и примером смирения.


Покаяние — это подземные воды души, питаю­щие молитву; без него молитва будет сухой и без­жизненной, как пески пустыни. Покаяние — не только внешние, но и внутренние слезы — как боль сердца: в напряженной молитве сердце неви­димо источает кровь.


В молитве участвует не только душа, но и те­ло. Все человеческое существо, как личность в двухприродном единстве, призвано славить Бо­га. Поэтому положение тела в молитве становится ее визуальным знаком. Если человек держит себя при молитве небрежно и расслабленно, то душа его не может сосредоточиться. Только языческий дуализм1 отделяет душу от тела и считает, что те­ло для души словно плащ, который человек на­бросил на свои плечи.


Вопрос: А что делать людям престарелым или больным, которым трудно не только класть земные поклоны, но и просто стоять на ногах?


Ответ: Болезнь и старость возмещают телес­ный труд и ослабляют страсти. Болея и лежа в по­стели, человек может молиться так же внимательно и благоговейно, как если бы он стоял на коленях.


Вопрос: Церковь завещает нам непрестанно творить Иисусову молитву. Но мы не можем по­стоянно держать свое тело в напряжении. Что же нам делать?


Ответ: Внутренняя Иисусова молитва имеет свою специфику. Мы говорили о молитве, кото­рую человек должен творить, упразднясь ото всех мирских дел. А что касается непрестанной молит­вы, то здесь надо следить, чтобы тело находилось в пристойном положении. Святые отцы учат дер­жаться скромно и целомудренно, даже когда чело­век один.


Вопрос: В псалме читаем: «Молитва его да будет в грех» (Пс.108,7). Какая молитва вменяется в грех?


Ответ: Молитва вменяется в грех, когда чело­век молится о том, что запрещено церковными ка­нонами. Например, о спасении самоубийц, о Не­бесном Царстве для неверующих и еретиков.


Вопрос: В чем же здесь грех? Ведь от попыт­ки помочь усопшему, пусть и неудачной, никому не станет хуже?


Ответ: Грех состоит в том, что человек дерз­ко отвергает законы, которые дал Церкви Дух Святый, и считает себя более милостивым, чем са­ма Церковь.


Душа усопшего, не способная воспринять бла­годать, испытывает от такой молитвы еще большие мучения, как изнемогающий от жажды — при виде воды на дне колодца, которую он не может до­стать.


Молитва вменяется в грех, когда человек, надеясь на силу ее, про­сит у Бога противного Его Божественной воле. Приведу пример. На VI Вселенском Собо­ре архимандрит Полихроний дерзко вызвался воскресить мертвого, чтобы доказать правоту монофелитской ереси2. Отцы согласились. Мер­твого, приготовленного для погребения, прине­сли в зал, где проходили заседания Собора. Полихроний, склонясь к трупу, долго шептал ему что-то на ухо, но мертвец не ожил. Тогда Полихрония с позором изгнали вон.


Молитва вменяется в грех, когда человек рис­кует жизнью не по долгу и не за други своя (Ин. 15,13), а из гордого мнения о своей исключительности и бли­зости к Богу. Сатана искушал Христа: "Бросься вниз (в пропасть), ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею». Но Господь ответил ему; «Написано также: не искушай Госпо­да Бога твоего» (Мф. 4,6,7).


Это пример для нас. Гордый молитвенник, ос­тавленный Богом за дерзость, окажется не на ру­ках Ангелов, а в руках своих врагов.


Вменяется молитва в грех и в том случае, ког­да человек приступает к ней, не простив своих врагов и обидчиков. Господь сказал: «Каким судом судите, таким будете судимы» (Мф. 7,2). Если мы не проща­ем человека, то наши грехи останутся не прощен­ными Богом; образно говоря, они, как каменный завал, закроют путь нашей молитве.


Вопрос: Какой первый дар благодати на мо­литве?


Ответ: Видение своих грехов и своего недо­стоинства; оно рождает покаяние, а покаяние — сердечную теплоту; сердечная теплота привлека­ет к себе ум, и ум, сближаясь с сердцем, получает силы для борьбы с помыслами. При сочетании ума с сердцем происходит просвещение ума че­рез сердце, соединение духа с душой и сил души друг с другом — так лучи соединяются в своем центре, в данном случае в сердце, Человек порой воспламеняется к Богу любовью, которая как бы обжигает душу и вызывает слезы благодарности Ему. Человек делается сострадательным к людям и начинает видеть мир преображенным в свете благодати.


Вопрос: Почему я не испытывал таких со­стояний на молитве, хотя много лет исполняю мо­литвенное правило и стараюсь иметь память Божию?


Ответ: Возможно, вы молитесь невниматель­но и не доводите молитву до сердца; или ваша жизнь противоречит евангельским заповедям и находится в разрыве с молитвой; или не старае­тесь искоренить свою главную страсть и тайно пригрели ее в сердце, как змею. Поэтому Бог не дает вам благодати по Своей милости, чтобы вы легко не потеряли ее, как ребенок оказавшуюся у него драгоценность.


Вопрос: Если вменяется в грех и невнима­тельная молитва, то какая надежда остается у че­ловека на спасение?


Ответ: Есть два вида невнимательной молит­вы. В одном случае причина невнимания — демон­ские искушения: человек хочет молиться сосредо­точенно, делает усилия, но помыслы нападают на него, точно осиный рой; и как кулак не может удержать воду, так и здесь ум не может удержать слов молитвы. Такая молитва не грех, а испыта­ние. Человек отдает Богу свое старание и труд, и они не останутся напрасными, а со временем принесут плод — внимательную молитву. Неред­ко рассеянная молитва — результат перегрузки памяти бесконтрольной информацией, и нужно время, чтобы освободиться от нее.


Но есть другой вид невнимательной молитвы, когда виновен сам человек. Привычка к рассеян­ной молитве представляет собой одно из самых опасных искушений в духовной жизни. Молитва требует постоянной волевой сосредоточенности и напряженного труда. Плоть, эта лукавая служан­ка души, начинает хитрить, притворяться и сто­нать: "Я изнемогаю, пожалей меня, дай мне отдох­нуть, а то я надорвусь и не смогу служить тебе». Если человек поверит этому лицемерному стону и пожалеет сил для молитвы, то плоть станет с каждым разом все сильнее нападать на него и уже не просить, а требовать не снисхождения себе, а покоя, и молитва будет затухать, делаться внешней, холодной и небрежной. Когда всадник ослабляет узду непослушного коня, то конь стара­ется сбросить его на землю. Ум, не сосредоточен­ный на молитве, будет занят мирскими помысла­ми, а сердце, оставленное умом, предастся страс­тям.


Начало невнимательной молитвы — саможаление, леность и забвение; конец — помрачение ума и окаменение сердца. В этом случае человек, вста­вая на молитву и вызывая на бой темные силы, не вооружившись вниманием, остается беззащитным перед врагами. В Древнем Китае были особые ри­туальные мельницы: к ним прикрепляли бумаж­ные ленты с молитвами, и когда лопасти мельни­цы начинали вращаться, то считалось, что молит­вы восходят к небу. Человек с рассеянным внима­нием на молитве похож на такую мельницу, бью­щую бумажными лентами воздух.


Человек, по лености желая облегчить свой труд, переходит от внимательной молитвы к рас­сеянной и постепенно привыкает к ней. Он наде­ется сберечь силы, но на деле устает еще больше, так как лишает себя помощи благодати и после молитвы чувствует себя утомленным и пустым. Напротив, сосредоточенная молитва оживотворя­ет душу и укрепляет тело. После такой молитвы человек чувствует себя обновленным, как бы про­шедшим через очистительное пламя.


Когда человек жалеет отдать свое сердце Богу, то уподобляется рабу, зарывшему свой талант в землю. Если человек не слышит своих слов на молитве, то и Бог не слышит его. Образно говоря, такая молитва доносится до неба не как человече­ская речь, а как мычание животного. У человека атрофируется живое чувство богообщения. Он за­бывает о смысле и назначении молитвы и смотрит на нее, как на дань, которую должен заплатить господину. Он перестает ощущать свое пагубное состояние, примиряется со своим самообманом и начинает считать, что, так постояв и позевав с молитвословом в руке, уже помолился — упла­тил свой долг, и все в порядке.


Мнимая молитва делает искусственной и всю духовную жизнь человека. Рассеянная, неискрен­няя молитва порождает тайное неверие в Бога и одновременно боязнь: а вдруг Он все-таки есть, и поэтому лучше на всякий случай помолиться Ему для гарантии своего благополучия.


Нерадивую молитву можно сравнить с «речью попугая», который выкрикивает человеческие слова, не понимая их смысла. Случается, неради­вый вместо вечерних молитв читает утренние, не подозревая об этом,— настолько он отстранен от молитвы. Ему трудно стоять на молитве, он томит­ся и скучает, переступает с ноги на ногу и делает какие-то странные движения, будто его тело ло­мает диавол; он заглядывает вперед, листая стра­ницы молитвослова: скоро ли будет конец; слово "аминь" для него — "пристань", которой достиг на­конец его «корабль* после утомительного плава­ния; он произносит это слово с радостью и вздо­хом облегчения, словно освободился от тяжелой ноши.


Нерадивый молитвенник лжет своей молит­вой, как фальшивомонетчик, выдающий медь за золото.


Вопрос: Что нужно делать человеку, чтобы перейти от рассеянной молитвы к внимательной?


Ответ: Осознать опасность своего состоя­ния, приложить усилия и труд. Благодать возвра­щается тем же путем, которым ушла. Трудами и терпением человек вновь входит в утраченный им мир молитвы, удивляясь, как долго не понимал, что обманывал и окрадывал себя, поражается, сколько времени потратил впустую, как демон от­вел его от молитвы, как он мог пожалеть для Бога то, что Бог дал ему,— ум и сердце. Видит, что из­менил Богу и обратился какому-то языческому слововерию; чувствует себя мореплавателем, спасшимся с тонущего корабля и вплавь достиг­шим берега: груз его пошел ко дну, труды прошлых лет оказались напрасными, но сам он ос­тался жив и богатство свое при себе удержал.


Радость отказавшегося от мнимой, внешней молитвы ради волевой и сосредоточенной сродни радости раба, получившего свободу; исцеленного, который встал со смертного одра: нищего, нашед­шего клад; слепого, который прозрел и увидел свет.


Внимательная молитва — это реанимация ду­ши. В такой молитве человек мистически пережи­вает свое воскресение из мертвых. Внимательная молитва написана кровью сердца на свитке жизни, который развернется на Страшном суде, а невни­мательная — водой, которая не оставляет следа.


В Библии говорится о четырех реках, орошав­ших некогда Едем (Быт. 2,10-14). Четыре добродетели напаяют человеческую душу: это вера, надежда, любовь и покаяние. Посреди Едема росло древо жизни, плоды которого давали бессмертие (Быт. 2,810). В человечес­кой душе растет таинственное древо жизни, пита­емое благодатью,— это молитва: кто обрел истин­ную молитву, тот обрел бессмертие в Боге.



1 Дуализм (от лат. dualis - "двойственный") - религиозное либо философское учение, исходящее из признания равноправными двух начал - духа и материи.


2 Монофелиты (от греч. thélema - "воля") - сторонники учения,сложившегося в VII веке в Византии как официальный компромисс между православным учением и монофизитами (греч. - phy´sis - "природа, естество"). Вопреки православному богословию, утверждающему две природы во Христе - Божественную и человеческую и, следовательно, две воли, монофелиты учили, что Христос обладал двумя природами, но при том одной волей и "энергией" (богочеловеческой). Осуждены как еретики на VI Вселенском Соборе 680-681 годов.